«Это был какой-то внутренний пожар, я на нем жила и этим внутренним пожаром выжигала себя изнутри»

Катерина Семёнова, создательница собственной онлайн-школы и преподавательница литературы, рассказала о творческом и профессиональном выгорании, депрессии и терапии.

— Три года назад ты основала онлайн-школу по подготовке к ЕГЭ и сейчас преподаешь там литературу. Был ли такой момент, когда хотелось все бросить?

— Да. Если тебе какой-нибудь человек, который занимается большим делом, скажет, что нет — он слукавит. Выгораешь очень сильно. Я не могу прийти, отчитать свою лекцию и уйти. Я всегда свое сердце достаю и протягиваю ученикам. И когда чувствуешь, что твою самоотдачу и огромные усилия не ценят, хочется все закончить. Ну и в моменты очень сильной усталости тоже думала об этом.

Если быть откровенной, то появление онлайн-школы очень сильно потрясло мою семью. У нас с мужем чуть ли не до развода доходило. Тяжело, когда человек вроде бы в семье, а потом просто исчезает из-за постоянной работы. И когда я чувствовала, что рушится семья, то думала: «Может, оно того не стоит?». Конечно, моменты такие были, и, наверное, они у всех есть. Самое главное — эти моменты пережить и двигаться дальше.

— Какой самый тяжелый период ты пережила? Что помогало оставаться в строю в кризисные моменты?

— Первый год преподавания в онлайн-школе я вообще не отдыхала. Это был какой-то внутренний пожар, я на нем жила и этим же внутренним пожаром выжигала себя изнутри. С девяти утра до одиннадцати вечера, иногда целыми сутками работала: перечитывала школьную программу по литературе, создавала презентации для занятий, проверяла домашние задания учеников. Тогда же открылись курсы по русскому языку, появилось еще больше работы. Все, что во мне было, я в первый год отдала, и в конце учебного года была полностью опустошена.

Я оказалась в самой настоящей депрессии. Пришлось обратиться к психотерапевту и пить антидепрессанты, чтобы вылезти из этого ужасного состояния. Это была крайняя, радикальная мера. Но это очень помогло, и больше никогда в жизни у меня таких серьезных проблем не было.

На второй год пришли новые ученики, и они так окутали меня своим теплом, что я воспряла духом и опять погрузилась в работу с удовольствием. Раньше работала убойно, а потом валялась без сил, очень подорвала здоровье и часто болела. Сейчас же поступаю более разумно, пришла к гармонии, сказав себе: «Надо еще как-то успевать жить, учиться, общаться с близкими».

— Какая книга сильнее всего повлияла на твое мировоззрение в какой-то период жизни?

— Их, на самом деле, так много… Самый попсовый пример из юности: «Есть, молиться, любить» Элизабет Гилберт. Я не считаю эту книгу суперской литературой, но в какой-то момент она настолько меня изменила…

Я жила в маленьком городе, и что там делали все: пили, курили, шатались; вообще странная какая-то жизнь была. И, постоянно находясь в этом, думаешь, что ничего другого не существует, и уходишь в свой мир книжек. Раньше это были какие-то любовные романы, детективы... А когда мне было 14 — все поменялось. Я прочитала «Есть, молиться, любить», где героиня путешествовала, духовно искала себя, учила итальянский, и подумала: «Вау… Есть что-то другое кроме этого мирка». Я сама не заметила, как, но начала меняться: йогой занялась, еще больше читать стала, поняла, что хочу уехать из этого города, путешествовать. Так что эта книга меня вдохновила очень сильно.

— Как бы ты сформулировала свой главный жизненный принцип сейчас?

— Я тебе его зачитаю. Это цитата из романа Вальтера Скотта «Айвенго»: «Ведь созерцание великой картины жизни показывает, что самоотречение и пожертвование своими страстями во имя долга редко бывают вознаграждены и что внутреннее сознание исполненных обязанностей дает человеку подлинную награду — душевный покой, который никто не может ни отнять, ни дать».

Я долгое время была очень зависима от своих чувств. Например, начинаю переживать, и мне сразу физически плохо становится, ничего делать не могу. И я жалела себя, честно скажу, много и долго. Потом, не без помощи психолога, поняла, что застряла в детстве, и что у человека иногда просто есть обязанности, которые нужно выполнить. И я пересмотрела отношение к жизни, потихоньку-потихоньку начала серьезно взрослеть, в двадцать-то три года (улыбается).