Здесь кто-то есть

В руках у каждого из нас баллончики с краской. Когда покупали, кассир смотрел на нас с опаской — он понял, что сегодня где-то будет нарушено общественное спокойствие яркой и броской надписью на стене. Пусть коммунальщики выдохнут — мы идем к заброшенному заводскому зданию. Слава Бэнкси не дает нам покоя. Именно там мы собираемся ответить английскому художнику.

Подходим к высокому ограждению. Цепляюсь за ржавую сетку Рабица — холодная, режет пальцы. Забор метра три в высоту — прыгаю примерно со второго этажа. Баллончики гремят в рюкзаке. Если здесь есть сторож и собаки, о нас уже знают. Стою, слушаю ветер. Здесь только мы. Подаю знак друзьям. Они перебираются через забор.

Идем мимо полуразрушенных стен. Заглядываем в пустые окна — битое стекло укрыл снег. На нём свежие следы. «Черт, — говорю ребятам, — похоже, сторож всё-таки здесь». «Значит, постараемся не шуметь», — отвечают мне. Тянем на себя стальную дверь — замка нет, удивительно, что сама дверь ещё есть. Входим. Поднимаемся по лестнице, под ногами битый кирпич. Держимся за перила, если пролет рухнет, зацепимся за них. На стене с прошлого лета сохранились наши граффити. Бросаем рюкзаки на пол. Согреваем руки, достаем баллончики и респираторы. Нажимаю на кэп — резкий запах проникает за респиратор. Краска ровно ложится на стену. Время для нас остановилось. Сумерки — намек, что нам пора уходить.

Рюкзаки за спину и к лестнице. «Мы не одни», — Саша собрался раньше нас и выглянул в окно. «Сторож?» — «Сами посмотрите». В окне здания напротив мечутся тени. Такой свет может быть только от факелов. Судя по теням, там людей не меньше, чем нас. «Пошли, посмотрим», — говорит Лера. В фильмах ужасов персонажи, которых впоследствии нашинкуют, тоже лезут в подвал посмотреть, что там скрипит.

Через переход добираемся до здания напротив. Спускаемся к источнику света. У нас выгодная позиция. Незнакомцы расположились этажом ниже. Держатся уверенно, размечают что-то. Да они пятиконечную звезду обозначили свечами. Красные тряпки какие-то. Мои друзья, я вижу, уже достали телефоны. Внизу орут, может и не услышат характерных звуков съёмки. Внизу ругаются: «Ещё пару кадров сделай». Переглядываемся. Мало того, что собираются кого-то в жертву принести, они ещё и снимают. Сдаём назад, чтобы отойти к стене — тем внизу стоит только головы поднять, чтобы увидеть нас. Кто-то из наших споткнулся — Лера молча падать не стала. Мы так и застыли скульптурной группой. Наступила очередь соседей понять, что они не одни. По лестнице поднимается человек с факелом и зеркальной камерой.

Саша, как самый воспитанный из нас, здоровается. «Приветствую», — отвечает человек с фотоаппаратом. Определенно, он ждет объяснений. «Это… мы граффити делаем», — говорит Саша. «Художники?», — спрашивает человек с факелом. Падающий от него свет освещает пространство между нами. Саша кивает: «А вы?». «Фотографируем», — говорит наш собеседник.

«А давно ли у нас фотографы при таком освещении работают?» — спрашиваю. «На самом деле в первый раз, — отвечает, — но согласен, софбоксы намного лучше». Новые знакомые снимали фэшнфото на заброшенных заводах. Модели выглядели под стать образу: лица в белом гриме с черными и красными иероглифами, черные длинные мантии и красные линзы в глазах.

Сначала они закончили съемки, потом мы вместе пошли смотреть наши граффити. «Бэнкси повержен», — заявили мы. «Не в этот раз», — ответили они.